Вернуться ...
Борьба Ланкастеров и Йорков
(по Филиппу де Комину)
Коммин (Комин) Филипп де - (1447–1511) – фр. гос. деятель, историк. Происходил из знатного фламандского семейства ван ден Клитов. В юности попал ко двору бургундского герцога Филиппа III Доброго, стал приближенным графа Шароле (с 1467 г. – герцог Бургундии Карл Смелый). В 1467 г. был посвящен в рыцари, получил высокую придворную должность камергера. Повсюду сопровождал Карла Смелого и выполнял его дипломатич. поручения. В 1468 г. во время встречи в Перонне Карла Смелого с фр. королем Людовиком XI познакомился с последним и в 1472 г. перешел на его сторону, став личным советником. Принимал участие в переговорах 1473–1476 гг. между Людовиком и Карлом Смелым; с целью создания союза против папы Сикста IV был послан в Италию (до 1478 г.). После смерти Людовика XI арестован (1487) за участие в оппозиционной лиге принцев, просидел 5 месяцев в железной клетке в донжоне Лошского замка. В марте 1489 г. удалился в одно из своих поместий без права выезда. Вновь был приглашен ко двору, но уже Карла VIII, в 1490 г., включен в свиту короля, сопровождавшую Карла в Италию. Участвовал в дипломатич. подготовке ит. войн 1494–1559 гг. В 1495 г. был послом в Венеции, сопровождал Людовика XII в Геную (1507). Во время ссылки начал работу над «Мемуарами» (1489–1498). Воспоминания Коммина делятся на 2 части: первая, большая, охватывает время правления Карла Смелого и Людовика XI и состоит из 6 книг; вторая (из двух книг) посвящена ит. походу Карла VIII.

атем следует сказать о великом и могущественном короле Англии Эдуарде. В ранней юности он был свидетелем того, как был разбит и погиб в сражении его отец, герцог Йоркский, вместе с отцом графа Уорвика. Граф Уорвик опекал короля Эдуарда и вел его дела, пока тот был молод. По правде говоря, он и сделал его королем, ради чего свергнул короля Генриха, который многие годы царствовал в Англии и был, по моему и всеобщему суждению, настоящим королем: однако такие вещи, как королевства и большие сеньории, Господь Бог держит в своих руках и распоряжается ими по своей воле, ибо Он - начало всего. <...>

Возвращаясь к королю Эдуарду, нужно сказать, что в тот момент, когда он достиг своих целей, он был юным и самым красивым на свете государем: он, как никто, любил развлечения, женщин, празднества, пиры и охоту. И, как мне кажется, эта пора приятной жизни продолжалась 16 лет или около того, пока не начались разногласия с графом Уорвиком. Хотя король был изгнан из королевства, борьба эта тянулась недолго, и король вернулся, одержав победу. Он стал больше, чем прежде, предаваться удовольствиям, не боясь никого, очень растолстел и располнел. И в расцвете лет от этих излишеств у него начались боли в пояснице, и он довольно быстро умер от удара, и после него погиб весь его род. <...>

Король Эдуард оставил жену и двух прекрасных сыновей: одного звали принцем Уэльским, а другого герцогом Йоркским. Герцог Глостерский, браг покойного короля Эдуарда, взял на себя руководство племянником, принцем Уэльским, и принес ему оммаж как своему королю, и отвез в Лондон якобы для коронации, а в действительности - чтобы извлечь из убежища в Лондоне его брата, который прятался там со своей матерью, не доверявшей ему.

В конечном счете с помощью одного епископа - епископа Батского, которого король Эдуард некогда сделал канцлером, а затем лишил должности и заключил в тюрьму, откуда освободил за большие деньги. Он совершил поступок, о котором Вы сейчас услышите. Этот епископ открыл герцогу Глостерскому, что король Эдуард в свое время влюбился в одну английскую даму и обещал ей, что женится, если только она допустит его до своей постели, и она согласилась. И епископ сказал, что он их обвенчал, и при этом присутствовали только он сам и они оба. Он был человеком придворным и никому этого не сообщил, даже помог заставить молчать эту даму, так что дело оставалось в тайне. Позднее король Эдуард женился на дочери одного английского дворянина по имени монсеньер Риверс, которая была вдовой и имела двоих сыновей и в которую он влюбился.

Когда епископ Батский раскрыл эти обстоятельства герцогу Глостерскому, тот воспользовался ими, чтобы привести в исполнение зловещий замысел. Он приказал убить двух своих племянников и провозгласил себя королем - королем Ричардом. Двоих дочерей брата он объявил на заседании парламента незаконнорожденными и лишил их королевского герба; всех добрых слуг покойного брага, во всяком случае тех, кого удалось схватить, он велел казнить.

Однако его жестокости продолжались недолго, ибо в то время, когда он был преисполнен самой великой гордыни, какой не преисполнялся ни один английский король за 100 лет, и когда он казнил герцога Бекингемского и держал наготове большую армию. Господь ниспослал ему совершенно ничтожного врага: это был происходящий из рода Ланкастеров граф Ричмонд, живший пленником в Бретани, а ныне являющийся королем Англии... Этот граф Ричмонд в течение 15 лет или около того пробыл пленником в Бретани у герцога Франциска, недавно умершего, в руки которого попал из-за бури, когда пытался бежать во Францию вместе с графом Пемброком, своим дядей. <...>

...Граф Ричмонд стал опасаться, как бы герцогу не надоело расходоваться на него, ибо при нем состояло около 500 англичан, и как бы он, в ущерб ему, не вступил в соглашение с королем Ричардом, поскольку тот этого добивался, поэтому он, не попрощавшись с герцогом, уехал вместе со своим отрядом...

И наш нынешний король дал его спутникам большую сумму денег и несколько орудий. На нормандском судне он добрался до Уэльса, откуда был родом. Король Ричард двинулся ему навстречу, но с графом Ричмондом соединился английский рыцарь сеньор Стенли, муж его матери, который привел к нему около 26 тысяч человек. Произошло сражение, и на поле боя погиб король Ричард, а граф Ричмонд на том же поле короновался короной Ричарда и стал королем Англии.

Разве можно назвать все это Фортуной? Это же истинный суд Божий! Чтобы это стало более понятно, скажу еще, что, как только король Ричард совершил жестокое убийство двух племянников, о чем я выше говорил, он потерял свою жену, и некоторые говорят, что он сам умертвил ее. У него был единственный сын, и тот рано умер.