Фортификационное искусство и техника осад XV в.
 
  Вернуться ...
Для справок  

пределенный прогресс в строительстве укреплении был налицо. Стали широко применяться каменные навесные бойницы — взамен деревянных (а, значит, и легковоспламеняемых) галерей; это позволяло защитникам замка или города обстреливать осаждавших, а также во время штурма скидывать камни и лить кипящее масло с относительно защищенных позиций. К середине века широкое использование ручного огнестрельного оружия и артиллерии при осадах значительно сказалось на конструкции крепостей и тактике осадных операций — особенно во Франции. Ручное огнестрельное оружие широко применяли как осаждающие, так и осаждаемые — поскольку наличие стен или полевых укреплений позволяло стрелкам перезаряжать оружие в относительной безопасности, а медленный темп огня являлся не таким значительным недостатком, как на поле боя. Реконструкция замков или укрепленных городов производилась в первую очередь с поправкой на применение артиллерии.

Чаще всего на нижних этажах башен делались орудийные бойницы, а на верхних оборудовались огневые позиции для более легких пушек, установленных на вращающихся турелях. Чтобы стены были не так уязвимы для орудийного огня, их утолщали у основания, а на некотором расстоянии от главных стен возводились внешние укрепления, где защитники во время осады размещали пушки и другое огнестрельное оружие. Модификации эти не относились к общепринятым и, кроме Франции с Италией, встречались редко. После победы при Кастийон-ан-Кусеране французы осаждали Бордо (причем мощнейшим артиллерийским подразделением командовал сам Жан Бюро) больше десяти недель (с конца июля по 19 октября 1453 г.), — тогда как великая турецкая осада Константинополя длилась всего 55 дней, благодаря как мощи турецкой артиллерии, так и недостаточной готовности византийцев применять при обороне столицы пушки и ручное стрелковое оружие.

Совершенствование артиллерии в XV веке оказывает существенное влияние на фортификационные формы: взаимодействие фортификации и артиллерии начинает выявляться особенно рельефно. Первое влияние усовершенствованной гладкостенной артиллерии сказывается на профиле крепостных оград: пришлось отказаться от брустверной стенки, а, следовательно, и от обороны подошвы стены при помощи навесных бойниц; саму стену утолстили, сделав ее таким образом более прочной, верхнюю ее часть для отражения попадающих снарядов закруглили, а нижнюю укрыли отрывкой более глубокого и широкого рва, выбрасывая избыток земли за контрэскарп (начало гласиса); последний стали потом одевать каменной стенкой с подпорами (контрфорсами), обращенными к неприятелю. С внутренней стороны стены стали устраивать для пехоты каменные банкеты со ступенями, а для артиллерии присыпать земляную насыпь валганг (от немецкого слова walgang, т.е. ход по валу), а в каменном бруствере выделывать разнообразной формы амбразуры. Так появился профиль крепостной ограды. Уничтожение в каменных стенах брустверной стенки и машикулей лишило преграду обороны сверху и вызвало необходимость замены ее продольной (фланковой) обороной. Для этого пришлось прежние башни так видоизменить, чтобы они могли выполнять роль фланкирующих построек, т.е. пришлось им придавать полукруглую форму, делать с большим выступом вперед и с открытой горжей. Такие постройки получили название ронделей (от слова rond — круглый). Рондели делали насыпными или же с двориком, причем они возвышались над остальной стеной ограды, но не намного, чтобы не представлять значительной цели. В ронделях иногда располагали помещения для орудий — казематы (слово каземат происходит от латинского слова casa-armata, т.е. «домик вооруженный»). Иногда ронделями окружали уже существующие башни.

Проводником всех этих новых идей был германский инженер Альбрехт Дюрер (1471—1528 гг.). Предложения Дюрера были слишком грандиозны, требовали огромных расходов, а потому никогда не были осуществлены в полном объеме, но идеи, положенные в основание этих предложений, были настолько здравы, что даже и 100 и более лет спустя ими пользовались многие инженеры. Альбрехту Дюреру приписывается изобретение ронделей, названных им бастеями: это обширные постройки, имевшие сверху открытую пушечную оборону, а внизу, на дне рва, закрытую, фронтальную и фланговую из прочно построенных и обширных казематов, уязвимых по тому времени для артиллерии лишь со дна рва или разрушаемых только минами. Таких бастей было два типа, отличающиеся деталями. В обоих типах очень много интересных для того времени особенностей строительного характера, вроде того, как опирание сводов не на лицевые стены, устройство в лицевых стенах и сводах каналов для вентиляции оборонительных казематов и пр. Вообще же бастей Альбрехта Дюрера, имея большой выпуск в ров, обеспечивали тем самым сильную фланговую оборону рвов; затем служили важными опорными пунктами ограды; имели в изобилии казематы для жилья гарнизона с приспособлениями для внутренней обороны. Вести атаку на бастей было почти невозможно, тем более что в то время еще не решались на атаку башен и всегда атаковали стены между ними (куртины) как пункты более слабые. Кроме бастей Альбрехт Дюрер сделал еще 2 особо интересных, имеющих историческое значение предложения: тип круглого форта-заставы и квадратное укрепление.

Круглое укрепление, являющееся прототипом форта-заставы имело назначением защиту дефиле между утесистыми, недоступными горами и морем. Оно состояло из большого казематированного кольца со двором Д внутри, радиусом в 60 м и окружающего кольца — анвелопы А, к которой примыкала прямолинейная постройка П, преграждавшая дефиле и упиравшаяся в море и в горные утесы. Казематы кольца были расположены в три яруса. Продольная оборона рва, окружающего внутреннее кольцо из казематов поперечных галерей Г (по три в каждую сторону). Во рву же анвелопы устроены настоящие 4 капонира К, отлично обеспеченные от разрушения издали. Сообщение всей постройки с полем через ворота и по мостам. Квадратное укрепление Дюрера, спроектированное им в качестве княжеского замка, замечательно тем, что в нем мы находим первообраз полигонального фронта. Укрепление это состояло из замка 3, прикрытого оградой О, анвелопой А и гласисом с прикрытым путем, причем ров анвелопы оборонялся фланговым огнем из 12 капониров К, расположенных в углах и посередине, ров же ограды получал такую же оборону из 8 угловых капониров. На этом проекте можно видеть, насколько Дюрер опередил не только своих современников, но инженеров позднейшего времени: главная суть укрепления заключается в его форме и наличии фланкирующих построек, т.е. стремление к полигональному начертанию, которое только через три почти столетия после Дюрера признается вполне целесообразным и получает широкое применение на практике. В конечном итоге заслуга Альбрехта Дюрера в области эволюции фортификационных форм сводится к тому, что он:

  1. стремился к продольной обороне рвов и стен;
  2. придал своим бастеям значение важных опорных пунктов (будущих бастионов), сомкнув их горжи, что способствовало их упорной внутренней обороне;
  3. располагал орудия в казематах на дне рвов для их продольной обороны, чем положил начало будущим капонирам;
  4. гарнизону и продовольственным запасам предназначал обширные, безопасные от огня помещения.

Идея бастей Дюрера нашла себе практическое применение в образе двух ронделей, построенных в начале XVI века: одна — в итальянской крепости Вероне, под названием Делля-Бокара (Delia Bocara), другая — в Шафгаузене — главном городе кантона северной Швейцарии, на реке Рейне, последняя представляла собой весьма сильную и остроумно спроектированную постройку, имевшую трехярусную оборону. Бастей и рондели. заменившие собой древние башни, обладали одним существенным недостатком: их закругленная форма не давала возможности давать рвам хорошую фланговую оборону, и во рве, перед ними, по капитали (т.е. средней линии участка ограды) всегда оставалось мертвое пространство, величина которого зависела от расстояния между ронделями, от их выступа вперед и от величины исходящего угла. Этим мертвым пространством мог воспользоваться атакующий, поставив здесь минера или штурмовые лестницы. Та же закругленная форма ронделей давала рассеянный, а не сосредоточенный огонь. Все это заставило инженеров того времени придавать ронделям форму пятиугольника, и при такой форме эти постройки получили название бастионов от итальянского слова «bastionato», обозначавшего всякую выступающую постройку.

Изобретение бастионов некоторые приписывают тому же Дюреру, другие итальянским инженерам; вернее же всего, что они, будучи изобретены в конце XV века, появились в начале XVI века одновременно в нескольких странах и не были плодом чьей-либо исключительной изобретательности, а развились логически из существа вещей. Популяризация же бастионов и наиболее полная разработка образовавшегося от них бастионного начертания должны быть безусловно приписаны итальянцам, которые в то время первенствовали на фортификационном поприще. Отличаясь от ронделей и бастей по форме, бастионы имели и иное внутреннее устройство: они состояли из земляных валов с каменными одеждами, причем артиллерия их устанавливалась открыто на боковых участках, называвшихся фланками, тогда как передние их части, образовавшие исходящий угол, назывались фасами (от слова fades — лицо, вид, передняя часть здания). Таким образом к началу XVI века для оград крепостей установилось начертание в виде двух полубастионов, связанных прямолинейным участком, называвшимся куртиной (от итальянского слова curtine — завеса). Такое начертание сделалось господствующим, найдя себе особенных почитателей во Франции, и получило название бастионного фронта, или итальянской системы; последнее название сохранилось благодаря оставшимся литературным памятникам, а главное постройкам, возведенным итальянскими инженерами во многих странах.

Со времени появления огнестрельного оружия в приемах осады крепостей произошли существенные по сравнению с предшествовавшим периодом изменения. С одной стороны, облегчились задачи атакующего, так как новое оружие производило не только поражение людей и предметов, но и разрушение верков, достигавшееся с известного расстояния; с другой стороны, появление ружей и пушек у обороняющегося затруднило действия атакующего, заставив его удалить свои подготовительные работы (линию обложения, склады, лагери и пр.) и отказаться от деревянных подступных машин, заменив их земляными закрытиями. Для обеспечения осадных орудий также стали устраивать закрытия из земли и туров. Закрытия эти назывались батареями и устраивались различной профили: горизонтные, углубленные и возвышенные; последним, вследствие достигавшегося ими командования и поражения крепости наклонными выстрелами, отдавалось предпочтение. Задачи осадной артиллерии при атаке бастионного фронта вышеописанного устройства сводились:

  1. к производству бреши (обвала) из так называемых брешь-батарей («проломные батареи»), располагавшихся против середины куртины, и
  2. к обезоружению фланков из контрбатарей, устанавливавшихся против каждого из фланков. Всего обыкновенно устанавливалось не более 20 орудий (от 4 до 8 на батарею).

Брешь-батарея, именовавшаяся иногда королевскою батареею, производила обвал в средней части куртины; контрбатареи располагались часто на гласисе. Обычный прием атакующего заключался в том, что он располагался вокруг крепости несколькими лагерями, обеспечивал себе циркум- и контрвалационными линиями, устраивал опорные пункты, которые позволяли крепко основаться вокруг осажденной крепости, и выжидал удобного случая для нечаянного нападения или атаки открытой силой. Так как подобные случаи были довольно редки, то чаще прибегали к блокаде. Блокадные линии состояли из отдельных укреплений, возведенных из камня и дерева (т. н. бастилии) или только из земли (бульвары), соединявшихся между собой траншеями. Такие укрепления были, например, устроены англичанами при осаде Орлеана в 1428 году. Это были квадратные редуты с закругленными выступами на углах, в которых было поставлено по 3 орудия и которые служили для перекрестной обороны. Интересной деталью установки этих орудий являются дощатые блиндированные амбразуры, через которые стреляли эти орудия. Циркум- и контрвалационные линии устраивались вообще весьма солидно и усиливались всевозможными укреплениями: горнверками, кронверками, штерншанцами, редутами и т.п. С усовершенствованием артиллерии и увеличением ее численности от блокады перешли к постепенной атаке, которую вели при бастионном фронте на куртину.

Дальность тогдашнего действительного артиллерийского огня была около 200 м; поэтому брешь-батарею против куртины и контрбатареи против фланков располагали в расстоянии от 280 до 490 м от верков. Каждая батарея строилась на 3 или 4 орудия, так что всего на один фронт приходилось от 9 до 12 орудий. Спереди и по сторонам батарей строились окопы. Для демонстрации обыкновенно вместо одной велось две атаки на два фронта. Постройка батарей длилась очень долго, так как они легко могли атаковаться вылазками и разрушаться; кроме того орудия были очень тяжелые и подвоз их также отнимал много времени. Вместо прежних деревянных подступных машин, от которых пришлось отказаться, стали устраивать земляные подступы (апроши). Подступы в виде рвов впервые были применены в Столетнюю войну англичанами в 1418 году при осаде Руана и французами в 1420 году при осаде Мелюна. Подступы вели преимущественно против куртины зигзагами или змееобразно, не связывая между собой траншеями, как это стали делать позднее.

Вследствие малой меткости наклонной стрельбы с высоких валов артиллерия сначала приносила мало пользы обороне и давала преимущество атакующему. Обороняющемуся приходилось понижать валы, устраивать наружные постройки, организовать заблаговременно или в период осады ряд внутренних вспомогательных построек (ретраншаменты и др.) — все это для того, чтобы заставить противника пробивать несколько брешей, делать несколько обвалов, строить несколько батарей, штурмовать ряд верков, притом в крайне неблагоприятной обстановке, усугубляемой весьма энергично веденными контрапрошами (противоподступами) и вылазками, успех которых обеспечивался отсутствием у атакующего опорных пунктов и растянутой линии атаки. Значение вылазок привело к изобретению прикрытого пути. Когда же артиллерия усовершенствовалась, а для отражения вылазок стали в подступах устраивать завороты и в параллелях устраивать редуты и особенно, когда участие в обороне стал принимать один гарнизон без жителей, к этому активному средству обороны стали прибегать реже. Штурм обычно отражался сначала энергичным артиллерийским и ружейным огнем, потом холодным оружием. Бреши оборонялись настолько энергично (портились, подрывались, покрывались всякого рода препятствиями), что надолго еще оттягивали оборону и давали даже время устраивать ретраншаменты. Пороховые мины как у атаки, так и у обороны получили применение к концу XV века. Минной атаке противопопоставлялись контрмины, готовые, т.е. устроенные заблаговременно, или устраиваемые в период осады. Невзирая на частое применение мин, действие их было не всегда успешно, что объясняется неумением еще тогда правильно определять величины зарядов; их не вычисляли, как позднее, по формулам, а брали наугад, ощупью, исключительно на основании раньше произведенных взрывов.

Хотя русские еще до введения огнестрельного оружия укрепляли свои города, обнося их земляными и деревянными оградами, для чего имелись известные строители, именуемые в летописях городниками (строители оград) и мостниками (строители мостов), но для возведения каменных оград, продолжавших строиться после введения огнестрельного оружия, приходилось обращаться к иностранным руководителям. Первыми наставниками русских в искусстве возведения каменных оград были греки. Затем, начиная с половины XII века, так называемые «иноземнии мастери» (по-видимому, немецкие строители). В XIV веке Дмитрий Донской пригласил в Россию иностранных архитекторов, сведущих в военном зодчестве, которые именуются в летописях розмыслами. При их помощи была укреплена Москва каменными стенами со стрельницами и башнями. При Иоанне III и его преемнике приглашены были в тогдашнюю Московию иностранные строители: Антон Фрязин (1469 г.), Аристотель Фиоравенти из Болонъи (1475 г.), Петр-Антоний Фрязин (1490 г.), Петр-Французский Фрязин (1508 г.), Фрязин Иван (1508 г.) и др. Согласно летописи все они были строителями московского Кремля; кроме того Аристотель построил новгородский Кремль, Петр-Французский Фрязин окончил каменную ограду Нижнего Новгорода, Петр-Антоний Фрязин вывел стены Китай-города в Москве, Фрязин Иван исправил стены псковского Кремля. Все эти работы выполнялись главным образом в начале XV века, причем летописцы называют этих иноземных строителей каменными, палатными, стенными мастерами и муролями. Первое название, общее всем строителям, показывает, что они занимались исключительно постройкой каменных строений; что же касается деревянных построек, то русские вовсе не нуждались в иноземных руководителях. Разница в названиях палатных и стенных мастеров, или муролей как бы показывает, что первые из них занимались исключительно возведением гражданских построек, а вторые оборонительных оград. Позднее, иноземные строители, приезжавшие в Россию для производства военных и других сооружений, получили в летописях и официальных актах название горододельцев, городовых мастеров. Звание же «инженера» появляется впервые по отношению к иностранным строителям при Алексее Михайловиче.